Возможно, никаких управляющих разумом паразитов не существует

У Toxoplasma gondii интересная и необычная репутация. Этот одноклеточный паразит печально известен тем, что ему приписывают способность незаметно влиять на поведение хозяев таким образом, чтобы помочь ему добраться до кошек, необходимых для завершения жизненного цикла. Заражённые T. gondii крысы, например, могут терять обычное отвращение к запаху кошек. Этим же объясняют любовь людей к кошкам (кстати, в другом недавнем исследовании выяснили, что Россия на первом месте по числу домохозяйств с кошками в качестве питомцев). В дикой природе инфекцию связывали с необычным рискованным поведением самых разных животных — от шимпанзе и гиен до волков Йеллоустонского национального парка.

Однако в основе многих таких исследований может лежать фундаментальная проблема причины и следствия. А что если, рассуждает зоолог Эндрю Давинак из колледжа Уитон в Массачусетсе в новом комментарии, животные чаще сталкиваются с T. gondii потому, что от природы склонны к риску, а не становятся склонными к риску после заражения T. gondii? «Корреляция между инфекцией и поведением сама по себе не может доказать поведенческую манипуляцию», — пишет Давинак в статье, опубликованной в Animal Behaviour.

Исследование волков Йеллоустона 2022 года показало, что животные, чьи территории сильнее пересекались с территориями пум, чаще были заражены T. gondii. Но, как отмечает Давинак, наблюдательные информация всё равно не позволяют полностью разобраться, предшествовало ли заражение рискованному поведению или само рискованное поведение увеличивало вероятность заражения.

Та же проблема может относиться ко многим чертам, которые связывают с T. gondii у диких животных, включая смелость, доминирование, расселение и исследовательское поведение. Давинак называет это «экологической сортировкой»: те же особенности поведения, которые приписывают воздействию паразита, могут одновременно влиять на вероятность контакта животного с ним.

Но это не означает, что T. gondii совершенно невиновен. В контролируемых лабораторных экспериментах существуют убедительные свидетельства того, что инфекция способна изменять поведение. Общая склонность к риску, например дальние перемещения, исследовательское поведение и доминирование, сама по себе может повышать вероятность контакта животного с T. gondii. Однако специфическое модификация реакции на кошачьего хищника объяснить итак сложнее.

Давинак считает классические эксперименты на грызунах особенно убедительными. Заражённые животные не просто становятся безрассудными вообще: эксперименты обнаруживали специфические изменения реакции на запах кошек — именно тех хищников, с которыми T. gondii необходимо столкнуться для завершения своего жизненного цикла.

По мнению Давинака, необходимо повысить требования к доказательствам, чтобы выводы стали более надёжными. Например, вместо простого сравнения заражённых и незаражённых животных будущие исследования могли бы наблюдать одних и тех же особей в течение длительного времени. GPS‑трекинг и другие данные о перемещениях также могли бы помочь исследователям учитывать, где находилось животное — и, следовательно, насколько вероятным был его контакт с паразитом — до заражения.